• Аристарх Чернышев
  • Toxic assets. 2018
  • Токсичные активы. 2018

    Токсичные активы, или Пещера постконсьюмеризма

    Современный мир предлагает огромный выбор вариантов всего: от концепции устройства своей жизни до стиля ошейника вашего домашнего питомца. Этот выбор огромен. И чем больше он становится, тем меньше желания погружаться в изучение всего, что предлагается…

    Концепция потребления стремительно меняется. Зачем тебе дорогое имущество, если завтра законодатели моды на тот или иной товар объявят о новом тренде и твой выбор безнадежно устареет, надо будет все срочно менять!

    В доинтернетовскую эпоху можно было создать рай с чешской стенкой, заполненной хрусталем, и ковром на стене, и этот набор мог быть актуальным в течение десятилетий. Теперь же все, накопленное предыдущими поколениями потребителей, отправляется в лучшем случае на дачу, а в стандартной ситуации прямиком на помойку.

    Нет смысла наполнять жилище лишними вещами, завтра они станут обузой. Потребление приобретает форму внешнего ритуала в виде похода в торговый центр, где можно поваляться и даже вздремнуть на диване в мебельном магазине, примерить десяток обновок и получить купон на скидку в кафе, а то и вовсе бесплатно отведать рекламируемое блюдо.

    Почти все время современный потребитель проводит на работе, в институте или местах скопления подобных потребителей.

    На обустройство собственного жилища попросту нет времени, да и зачем? — ведь по большей части это все равно съемная квартира.

    Наличие собственного имущества — как движимого, так и недвижи-мого — все меньше имеет смысл, становится обузой и берет своего владельца в заложники.

    Как грибы растут «человейники» на окраинах и в бывших промзонах. Фактически новые «жилые» массивы являются просто складом для ночного хранения тел потребителей, которые утром отправляются на свои рабочие места, чтобы еще больше увеличить выбор, который они же сами и должны будут осуществить вечером или в выходные в ближайшем храме потребления.

    Время жизни потребительских товаров стремительно сокращается, а иногда даже нераспакованные товары отправляются прямиком в мусорные контейнеры. Эстетика мусорных куч и постоянных ремонтно-строительных работ входит в нашу жизнь и становится частью постоянно наблюдаемой нами действительности. Создается ощущение «постоянной временности», что вот-вот все закончится и наконец можно будет просто ощутить течение жизни, но нет, эта «временность» уже прочно вошла в нашу жизнь. Теперь нам надо учиться жить с нею или попытаться что-то радикально изменить, опять попав в ловушку «временности».

    Накопленное имущество становится слишком дорогим предметом хранения и в конце концов превращается в чемодан без ручки, становится так называемым «токсичным активом». Постконсьюмеризм видит выход из этой ситуации в потреблении без материализации объ-ектов желания, при этом вариантов такого потребления опять же мно-жество: от временного, почасового пользования до создания сетей по обмену имуществом или обмену местом жительства без изменения прав собственности.

    Постконсьюмеризм это новый «экологически чистый» консьюмеризм, это старый залежалый товар в новой сверкающей упаковке.

    Налетай!



    Руины глобального цифрового архива


    Количество энергии, потребляемой серверами социальных сетей и различных сервисов, которые генерируют и хранят изображения и другие визуальные данные (видео, 3D, нейросети), неуклонно растет. Этой энергией можно покрыть потребности пары небольших европейских стран. Если еще подсчитать количество электро-энергии, необходимой для работы серверов безостановочных производств, госслужб и банковских систем, то вопрос, который часто слышно от ценителей и коллекционеров «настоящего искусства», о том, что будет с медиаартом, если электричества не будет, выглядит не просто абсурдным — это вопрос от человека, который не понимает, что вообще происходит и не видит окружающего мира.

    Если электричества не будет, нам всем будет уже не до искусства. Мы будем думать о том, как вообще остаться в живых, так что призрачное мерцание огоньков медиаобъектов, экранов и видеопроекций — это сигнал всем, что все спокойно, все хорошо, работают электростанции, происходят транзакции, а экстренные службы на чеку.

    В этом свете стремление к материализации цифровых данных выглядит некой архаикой и желанием успокоить свое осязание, как бы ущипнуть себя и понять, что ты все еще находишься в материальном мире.

    С 2012 года, как только появилась первая пилотная версия приложения 123Catch от Autodesk, я стал постоянно заниматься фотограмметрией. К 2016 году у меня накопилось несколько терабайт фотограмметрических данных. Занимаясь просмотром и сортировкой этих данных, я обнаружил, что их структура очень напоминает

    структуру памяти. Обычно, если вспоминаешь какое-то место, то в памяти всплывает только то простанство, которое было доступно твоему взгляду, а о том, что находится за границей видимости, ты даже понятия не имеешь, — это очень похоже на структуру фотограмметрических данных, они так же фрагментарны, в них так же могут отсутствовать детали, только их выбрасывает не ваша память, а несовершенство алгоритмов. То, что эти данные предстваляют собой трехмерную сетку, на которую натянута текстура реальности, еще больше делает их похожими на нашу визуальную память. Это такая декорация, корка, за которой, в отличие от настоящего мира, ничего нет.

    В итоге так же, как и в нашей памяти, имеются достоверные детали, но складываются они в общую картину, которой нет в реальности, в некую персональную дистопию, руинированную фрагментарностью и несовершенством математических алгоритмов, воссоздающих объем из последовательности фотографических изображений. Мы обмениваемся этими слепками с реальности, сравниваем их и находим общие пересечения, которые выстраиваются в более достоверную картину мира. И если представить себе гигантские массивы пользовательских данных, хранящихся на серверах фотограмметрических сервисов, инстаграма, социальных сетей, мессенджеров, то виртуальному взгляду открываются руины глобального цифрового архива.

    Аристарх Чернышев